OpenAI торгует будущим
За десятилетие капитализация AMD выросла с нескольких миллиардов долларов до более 330 миллиардов, а сама компания сместила фокус в сторону дата-центров: во втором квартале 2025 клиенты и гейминг принесли AMD 3,6 миллиарда, а дата-центры 3,2. Теперь AMD заключила контракт с OpenAI на поставку процессоров мощностью 6 гигаватт. Первые чипы MI450 должны поступить во второй половине 2026 года.
Сумма сделки не разглашается, но в компании говорят про «десятки миллиардов» долларов. Взамен OpenAI получает опционы на 160 млн акций AMD по цене 1 цент за штуку. Потенциально это 10% компании. Последний транш активируется, только если акции достигнут 600 долларов (сейчас 204), что даст AMD триллионную оценку.
История отсылает к сентябрьской сделке OpenAI с Nvidia, только наоборот. Если Nvidia возвращает себе свои же деньги покупкой чипов, то AMD отдаёт акции бесплатно и делится долей в своём росте, получая выручку от продаж и обеспечивая рынок сбыта. Разница в подходе объясняется позициями: Nvidia контролирует 80% рынка ИИ-чипов, а AMD только борется за долю и готова платить опционами.
Кое-что общее у схем есть: они обе работают, пока OpenAI растёт экспоненциально. Обе превращают поставщиков в заложников клиента: если стартап споткнётся, они окажутся одновременно инвесторами, поставщиками и совладельцами проблемного актива.
OpenAI уже подписали контрактов на 1 триллион долларов — при годовой выручке, по утечкам, примерно в 13 млрд и убытках не меньше 10. Сэм Альтман говорит, что прибыльность «не в топ-10 его забот», что может звучать нормально для владельца маленького стартапа на посевной стадии, но не для крупнейшей компании в индустрии.
Везде прослеживается один и тот же паттерн — производители чипов получают особые условиях, обеспечивает себе искусственно спрос, который обеспечивает рост — фактически субсидируя продажи. Акции Nvidia, AMD или Oracle после этого, по понятным причинам, взлетают. Рынок снова с готовностью покупает обещания и надежду, что спрос будет расти быстрее предложения. Вот только вопрос — насколько это всё-таки рыночная, а не искусственно спроектированная история?