Непересекающиеся кривые

История с параллельным импортом смартфонов довольно любопытна не только с терминологической точки зрения. Хотя и это тоже интересно — потому как параллельность предполагает наличие как минимум двух линий. В отсутствие официальных линий поставок, очень трудно понять, чем чему именно параллелен такой импорт. Впрочем, понимание значения современных эвфемизмов такого типа требует постижения дзена и способности слышать хлопок одной ладони. Или, как сказали бы анонимные творцы современного новояза: временный негативный рост ускорения движения не имеющей аналогов ладони.

Но если оставить в стороне шутки, то как и раньше, самым значимым для потребителя параметром таких товаров была и остаётся цена. И разброс цен на официально и неофициально ввезённую продукцию некоторых брендов всегда был довольно значительным. Одним из самых заметных примеров такого расхождения являются айфоны, которые одно время было выгодно возить чемоданами из США или Гонконга. И оставалось бы выгодным, если бы не некоторые усилия таможни, которая предпринимала немалые усилия чтобы прикрыть поток поставляемой таким образом электроники.

Потому как слишком велика была разница между ценой официально продаваемых в РФ смартфонов и ценой аппаратов в некоторых юрисдикциях. Причин тому множество: это и налоговая система РФ, и политика самой Эппл, которая всегда крайне агрессивно страховала свои валютные риски. Так или иначе, этот ценовой разброс существовал с момента появления на рынке официальных айфонов.

Но сейчас по какой-то причине он вызвал удивление у журналистов «Известий» которые даже направили запрос в Минпромторг и ФАС с просьбой сообщить, знают ли в ведомствах о таком разбросе цен между параллельными и «серыми» поставками и планируют ли предпринять какие-либо меры. Из публикации сложно понять, каких мер ожидают авторы такого запроса.

То, что у теперь уже бывших официальных дилеров устройства стоят примерно на 30-40% дороже, чем «серые» для рынка вполне привычно, такая картина наблюдается много лет подряд. Чем объясняется сейчас такая цена — вряд ли тут есть единственный определяющий фактор. Более чем вероятно, что у разных рилейлеров разные ситуации. Кто-то попросту жадничает, надеясь заработать в условиях ограниченных поставок, кто-то купил товар в феврале и не хочет фиксировать убытки. Разумеется, сами продавцы утверждают, что высокие цены у них исключительно потому, что они очень честные, платят все налоги и предоставляют невероятного уровня сервис.

Ну, как говорится, одно не исключает другое. В любом случае, сейчас нет большого смысла детально копаться в экономике крупных ритейлеров. Тем более, что некоторые поставщики уже требуют преследовать медиа за раскрытие каналов поставок.

Настоящей загадкой является что именно так возмутило «Известия». Цены выше рынка у того или иного продавца не являются чем-то, на что вообще стоит реагировать. При наличии свободной конкуренции вряд ли вообще можно применять прилагательное «завышенные» по отношению к ценам.

Но вот вмешательство в процессы ценообразования на таком рынке никогда не приводит к снижению цен. Ну или приводит, но тогда куда-то пропадает товар, а потом откуда-то возникает черный рынок с соответствующими ценами.

В условиях необратимой «структурной трансформации» рынка, лучшее что можно сделать — это создать условия для снижения трансакционных издержек, уменьшить административное и фискальное давление. Насколько такие меры сейчас возможны и способно ли правительство их реализовывать — это тема отдельного и непростого разговора.

Потому что никто не знает каким будет рынок хотя бы через полгода. А следовательно и непонятно, как формулировать правила и требования к его участникам. То есть нет никакого смысла писать жалобы на разброс цен — как раз его наличие означает, что рынок работает, ценовая конкуренция существует и это, пожалуй, одна из немногих хороших новостей.