Тюремный связной
У нас в запасе есть пара шуток на тему так называемых законотворцев, но мы их, наверное пока оставим при себе. Дело в том, что сегодня только 17 сентября, самое начало осенней активности государственной Думы, а значит, увы нас ждёт ещё немало инициатив достойных разве что осмеяния. Качество и количество законотворческого материала выделяемого депутатами, не оставляет сомнений, что шуток на всё не хватит.
И так, очередная инициатива по регулированию телекома исходит от Александра Хинштейна. Автор без затей предложил обязать операторов отключать сотовую связь в тюрьмах. Причины понятны, ведь существует мнение, не лишённое оснований, что именно в тюрьмах сидят те самые «менеджеры сбербанка», вытряхивающие из доверчивых граждан данные о банковских картах и счетах. Но мы задаёмся простым и логичным вопросом: а откуда у арестантов мобильные телефоны?
Начнём с простого. По закону в местах не столь отдалённых средства связи в общем и мобильные телефоны в частности могут быть исключительно у сотрудников, но никак ни у арестантов. Получается, что депутаты предлагают не сотрудникам тюрем прикрыть колцентр на нарах, а операторам блокировать связь в конкретном здании. Причём в реальности как раз заставить сотрудников тюрем выполнять свои прямые обязанности в принципе возможно, а вот заблокировать связь в конкретном здании без ущерба абонентам на окружающей территории — нет. Да, можно сделать корпус тюрьмы непроницаемым для радиоволн или придумать другой забавный способ, но ведь на это нужны деньги. Гораздо проще повелевать радиоволнами с помощью указов и законов. Можно представить себе, с каким трудом депутаты удерживаются от поправок в законы физики.
Возможно, что эти высоты придётся брать следующему созыву Думы. Пока же Александр Хинштейн так описал механизм блокирования связи в тюрьмах, цитируем: «Федеральная Служба Исполнения Наказаний техническими средствами выявляет номера, работающие в колонии. Направляет требование оператору связи. Номера блокируются». Конец цитаты.
Этот гениальный метод вызывает простые и логичные вопросы. Что за технические средства, с помощью которых ФСИН собирается определять номера телефонов, работающих в колонии? Вряд ли арестанты пользуются SIM-картами, оформленными на их же паспорта. Если даже предположить, что у ФСИН есть некий механизм, с помощью которого можно определить конкретные номера SIM-карт, предположительно находящихся на территории тюрьмы, то как юридически предлагается оформлять требование? «Пожалуйста, отключите такой-то номер, потому что он зарегистрирован на Петра Иванова, но пользуется им Иван Петров, сидящий в такой-то камере»?
Можно представить только один сценарий, при котором этот хитрый план будет работать. Он предполагает, что сотрудники ФСИН точно знают, какие SIM-карты в данный момент используют арестанты. Но сделать с этим ничего не могут, а потому просто жалуются операторам и просят их отключить эти номера. Потому что изъять их самостоятельно не в состоянии. При всех оговорках, в такой вариант почему-то очень сложно поверить. А значит, мы видим очередную попытку переложить ответственность на операторов связи за, скажем так, некоторые особенности функционирования российских государственных учреждений.
Вы спросите, а почему же Комитет по безопасности поддержал заведомо невыполнимый закон? А мы ответим: он не мог не поддержать. Просто потому, что тогда в медийном пространстве этот комитет немедленно бы выставили пособниками тюремных колцентров. А кому это нужно? Никому.
Прошлые сезоны показали, что в нашей стране можно принять любой, даже самый идиотский закон. Вроде закона Яровой, который давно вступил в силу, но в реальности не изменил ничего, кроме подведения жирной черты под биографией самой Яровой. Ну а нам остаётся ждать, когда уже наконец будут предложены поправки в закон Ома или корректировка постоянной Планка. Это был бы логичный шаг по созданию альтернативной вселенной, в которой так хочется жить некоторым альтернативно одаренным.